а что, она классная, так и вижу как улыбается…
и никакого мозговыноса и безразмерных «хочу»
и главное по квартире не размножается,
носки не разбрасывает, очки не теряет под пятки,
мысли и чувства укладывает в тетрадки
не парит мне разум по поводу и без него
в общем девочку выбираю,
все. Решено.
Съезжаемся, списываемся, срастаемся.
Пускаем корни в совместное подпространство.
И непременно заметно так выделяемся
И еще под окнами жадно так целоваться.
Потом сидим в контакте на разных концах мира
Пишем друг другу приятности, ржем как кони,
Обсуждаем совместно канувшего во тьму кумира
А потом по утрам мыльные пузыри на балконе.
Я конечно стану охренеть певицей
Она зарядит книгу, как и хотела когда-то
И все у нас как-то само по себе случится
И так насовсем.
Навзрыд.
Безвозвратно.
И где-нибудь в старой Грузии под бывшими окнами Кости
Мы раздавим бутылку красного на две личности
Заметно прибавим в красноречии, жестах и росте
И докатимся пьяным бредом до истовой нелогичности.
Такая у нас судьба. Одесса на проводе
Плавится.
Уже ржем, уже бьемся в одной истерике.
Повязанные.
Спасибо вам, наш дорогой общий друг, за то, что случается.
Мы вам за эту совместность по гроб обязаны.
Да я знаю, знаю. А ты думал? Заразы мы
=0)
и прошу слова мои не трогать руками.
прошу устами своими их не коверкать.
лучше промолчать.
или прокукарекать.
рублю насмерть насквозь,
через толпу.
выжигаю пятнами сухую траву.
одним взглядом, одной мыслью.
всем.
а если замолчу – то убью.
и съем.
всех женщин из прошлого не пересчитать.
не перевычислить. не проморгать.
можно только свернуть их в трубочку вместе с прошлым.
и выбросить.
и уничтожить.
не допускать до покрытого пеплом сердца.
поставить барьеры, охрану, периметр оцепить.
одеться в панцирь, защиту, шлем, наколенники, берцы.
и не любить.
никогда никого не любить.
можно все это провести по минимуму.
можно обойтись без потерь, без затрат, без включения.
можно потом всем говорить, что вымолено,
что из всех правил я одна – исключение.
и чаша меня миновала, и слова не тронули.
и музыка прошла насквозь, как пуля в воздухе.
и ни разу за всю историю нервы не дрогнули.
и я одна на «ты» с неподвижными звездами.
не прощать, потому что не за что, не кого.
не отпускать, потому что никого не держал.
не перевирать, потому что заранее исковеркано.
и не жить, потому что смерти не избежать.
Правда мы пободались несколько на эту тему, матрицу никто не отменял с ее установками.
Но потом все было взято под контроль и..
Нет в этом мире любви.
То, что мы имеем – это отношения зависимости или паразитизм.
Сколько раз ко мне приходили, приползали, притаскивались люди, избитые и изувеченные любовными отношениями или их отсутствием. Сколько раз я сама подыхала от нее. Сколько раз закапывала и раскапывала в недрах себя. Каждый раз это тяга. Каждый раз это сходящая на нет воля, подавленный разум, бесконтрольные эмоции – и ладно бы только приятные, а в данном случае все больше со знаком минус.
И сколько раз тем самым людям ставился один диагноз на всех – карма.
Столько же раз она осмыслялась, вытаскивалась, поливалась сверху горькими слезами, сжигалась или отпускалась на волю с прощением.
Ну да, им помогло – мне нет.
Поколбасься-ка пару тысяч воплощений на одной и той же связи – посмотрю я, как удастся от нее отмыться потом. Словно жгут на шее. Словно удавка.
И не надо мне про вечную да посмертную.
Объективно надо посмотреть на нее: Любовь это что? Так или иначе, но отдача. И ожидание чего-то взамен. Не надо блаблабла про бескорыстность. На какую-то реакцию рассчитывают абсолютно все. А кто скажет, что ничего не ждет – нагло врет. Все мы шкурники в этом вопросе, все зациклены на себе и все хотим ну хоть какого-то «ах» в ответ.
И в большинстве случаев Любовь это взаимные долги прошлых жизней. Когда безответно – то охренеть какие долги. Когда взаимно – друг другу понемногу.
А так, чтобы просто, чтобы как-то так фантастически – даже в сказках не встречается.
Не знает человеческое сознание, что такое любить. Недоступно ему. Не та категория, не тот уровень понимания. И вопрос – есть ли она. Вообще. В другом абсолютном виде.
на данный момент это всего лишь привязка. Матричный крючок. Вот схватили меня за сердце, за мозги, за душу и тащат как бычка на веревке. Я упираюсь, а все равно иду, то угрюмо «му», то вприпрыжку. А суть одна: рано или поздно голову с плеч, смерть, взаимозачеты. И при этом выясняется, что это чувство тянуло вниз, не давало расти, не позволило выбраться из матрицы. И жрала она мои чувства и меня вместе с ними. И было ей тепло и сухо.
Чем сильнее человек, чем осознанней и энергетичней, тем крупнее ему подсовывают чувство. Чтобы крепко сидел на крючке. Чтобы не рыпался. Чтобы вбухивал в нее максимум сил.
Ловись рыбка большая и маленькая.
Так что к черту эту человеческую любовь. Замануха. Обман. Всего лишь средство выдоить как можно больше.
Я в эти игры больше не играю.
И сама быть паразитом не хочу, и кому-то жрать меня не дам.
Лавочка закрыта, продавцы уволены.
- Никак не прокомментирую. Я заказал пиццу, там нет посыльного? Уже час жду.
- А что побудило вас к такому странному шагу?
- Голод. Я голоден и хочу жрать. Что странного в том, чтобы заказать пиццу домой?
- Вообще-то, я о том, что вы сидите в шкафу уже третьи сутки…
- Меня задолбали вопросы, задолбали журналисты, там есть еще кто-то кроме Вас, кто хочет со мной потрындеть? Не из массовки.
- Какой-то тип в дорогом костюме и кроссовках. Еще две девочки, но они явно не в адеквате и с блокнотиками. Есть еще бабушка.
- Девок вон, бабушке отдайте кастрюлю, она там на комоде, а чувака сюда. И это, увидишь посыльного с пиццей, дай ему за меня в морду. Козел он.
- Ну, а не для интервью.. Камеру уже выключили, честное слово. На фига ты залез в шкаф? Перед девушкой хотел порисоваться? Или правда альтруист, гринписс или еще какая-то такая же фигня?
- Чувак, ты мне не поверишь. Некоторые вещи происходят почти независимо от нас.
- Ладно, не хочешь – не говори. За репортаж я все равно получу свои деньги, а страна тебя любит. Так что будь осторожен – народная любовь штука непредсказуемая…
- Здравствуйте, Максим.
- Здравствуйте, Костюм.
- Меня зовут Виктор.
- Я буду называть вас Костюм. Через жалюзи я вижу, что он у вас дорогой.
- Спасибо, Максим. Как Вам будет удобно. У меня к Вам вопрос и предложение.
- Вопросительное предложение сразу можете откинуть, мне смишников хватило. А предлагать извольте. Что там у Вас?
- А Вам через Ваши жалюзи не видно мою обувь? Мне хотелось бы, чтобы Вы внимательно посмотрели на кроссовки.
- Вы чо, член общества «я мудак, хожу в в Костюме, а на ногах у меня спортивная обувь»?
- Нет, я представитель компании Duma, мы делаем лучшую в мире спортивную обувь. И хотели бы предложить Вам – за существенное вознаграждение разумеется – стать лицом нашей компании.
- Спасибо, что не задницей.
- Ну мы обувь рекламируем…
- Тогда ступнями.
- Мы правда хорошо заплатим.
- А что от меня нужно? У меня рожа не фотогеничная. На плакатах я Вам вряд ли понравлюсь.
- Да что Вы! Вы великолепны! Ваши фото во всех газетах, на всех каналах, уже даже по BBC показывают! Вы взорвали мир своей акцией! Там у подъезда стоят несколько тысяч человек, у них плакаты с Вашими фото, надписи на футболках! Вы человек мира! И если когда Вы выйдете из шкафа на Вас будут наши кроссовки… Мы ОЧЕНЬ много заплатим. Если захотите – даже наличными. Привезем сюда. В шкаф. И кроме того, Вы получите возможность всю жизнь бесплатно выбирать обувь в наших фирменных магазинах. А так же пятидесяти процентную скидку на весь ассортимент одежды, золотую карту клиента и ежегодную путевку на лучший мировой курорт. И все это за то, что Вы выйдете из шкафа в нашей обуви!
- А если я вообще не собираюсь отсюда выходить? Никогда? И сорок лет буду смотреть на мир через жалюзи?
- Это неважно. Главное, чтобы там Вы сидели в обуви Duma. И когда Вы … простите… умрете – все равно весь мир увидит, что Вы до конца были верны нашей марке.
- Вообще-то, обувь Ваша говно, я предпочитаю Abibas…
- Что Вы! Я сейчас просуну Вам кроссовок внутрь, Вы сами убедитесь, что качество самое лучшее, какое только можно придумать…
- А мобильник есть у Вас?
- Да, конечно.
- Дайте позвонить. Тогда одену Вашу обувь. Деньги завтра привезете. В полдень.
- Хорошо. Конечно.. Сейчас. У меня коммуникатор.
- О, классный… Сколько отдал?
- Тридцатку…
- Не хило. У меня дороже пяти тысячного ничего не было.
- Оставьте себе, Максим, это подарок фирмы Duma. И когда будете давать потом интервью, скажите пару слов о нас, я буду очень благодарен, мне тогда премию дадут. И я отправлю дочку в Кэмбридж…
- Лан, Костюм, забили. Завтра не опаздывай.
- Алло, здравствуйте, ресторан достав..
- В задницу!
- Простите?
- В задницу, а не ресторан! Я пиццу заказал час назад! Где, черт возьми, Ваш курьер? У меня уже желудок к позвоночнику присосался, скоро втягивать начнет в себя косточки!
- Ой, простите, я сейчас отправлю запрос ему на коммуникатор. Может Вы хотите что-то другое заказать? У нас действует акция – при заказе двух пицц третья в подарок!
- Девушка. Я от Вас одну не могу дождаться. И если бы я хотел три сразу – я бы так и сказал!
- Тогда попробуйте наши десерты. Кстати при заказе на пятьсот рублей Вы получаете напиток на выбор в подарок: можете заказать кофе, чай или напиток Oca-Ola объемом пол литра!
- Алло, де-вуш-ка. Меня интересует ТОЛЬКО один вопрос: ГДЕ мой заказ!
- Ваш курьер в зоне видимости, он уже должен подниматься к Вам. Кстати если Вам понравилось наше обслуживание..
- Скидка?
- Вы получаете шанс участвовать в розыгрыше хлебопечки и карту со скидкой десять процентов на всю продукцию!
- Пиздец.
- Простите?
- Я говорю, ресторан у Вас шикарный и ноги у Вас красивые.
- Спасибо. Кстати если Вы заказываете еды на сумму от тысячи рублей, то…
- Вы подарите мне коробку Вискаса?
- Э.. Нет. Мы дадим Вам скидку. И при следующем заказе на тысячу рублей вы сэкономите 200, потратив которые дополнительно Вы получите возможность выбрать любой салат бесплатно. А если вы сделаете сразу три заказа в течение недели, то..
- Кретины.
Продолжение следует…
Мысли обретают форму.
И она уродлива – сегодня несколько чаще чем обычно. Все трансформируется в контактных кретинов/кретинок с низким уровнем развития, малолеток с нарушенным гормональным фоном; скорой помощи, перегородившей тротуар, окруженный с двух сторон глубочайшими лужами – воистину, мои мир сегодня заботится обо мне в особо изощренной форме.
Благодарно склоняю перед ним голову и иду, задумчиво уперев взгляд в снежно-мокрый тротуар.
Весна. Это должна быть весна.
Она должна окрылять, вдыхать новые чувства, развивать как шарфик на ветру многослойные радости – вместо этого вводит в тоску, злость и желание одним нажатием клавиши выключить весь мир и большинство человеков, ибо бесят.
Малиновая куртка ни фига не делает жизнь красочнее. Я ожесточенная, не улыбаюсь – скалюсь. Не дарю – отрываю с клочьями мяса. Не разваливаюсь даже – разрываюсь в бешенстве.
Наверное дело все в пропитанном грязью снеге, собачьем д.., пасмурном небе и грубой серости прошлого внутри. И поэтому мне хочется взять огромные садовые ножницы,.. нет, бензопилу.. и срубить под корень одно донельзя осточертевшее дерево внутри меня. Выдрать его долбаные корни, сжечь их и развеять по ветру пепел. Землю, на которой оно росло, вытоптать до глины, до ядра земли, до абсолютного ничто. Потом станцевать на этом месте румбу, ударить в бубен, призвать духов и заколдовать его, это ужасное место, Чтобы никто и никогда не мог подойти даже близко, чтобы никто не видел этого места, чтобы противные корни не ковыряли мне душу своими отростками, чтобы осенью желтые и красные не залепляли мне глаза, мокрые от слез; чтобы летом не сочился по венам его многократно отравленный сок; зимой не вмерзали в толщу мышц ветки, ответвления, саженцы и проростки, которые – видит бог – они жрут мое сердце как стая голодных волков.
Чтобы этого места; этого дерева; этой части жизни; этих многократных прошло-жизненных-убийств-любовий не было. Никогда. Нигде. И информационное поле земли, засеянное всеми когда-либо существовавшими жизнями, мыслями, чувствами – обеднело, обездолилось равно на меня пополам с его. И к черту из памяти. Из всех памятей. Из кожной. Из под_кожной. Из чувственной. Из душевной. Отовсюду – дайте, дайте мне кнопку «УДАЛИТЬ НАВСЕГДА И БЕССЛЕДНО», чтобы это чертово мучение, эта бесконечная тупая зудящая, нудящая, выкрашивающая зубы, кости, мозг, сердце, душу боль
исчезла…….
растворилась…
и ни одна живая душа больше не всколыхнула во мне нечто большее, чем просто безразличие, просто отстраненность, просто… просто.. равно_у_душие…
не видеть, потому что ослепнуть; не слышать, потому что оглохнуть; все «не», существующие в чувственно-рецепторной форме, атрофировать до аморфного состояния, раздробить на тысячи пылинок и выдохнуть разом вместе с легкими в окружающее пространство…
мать вашу…
в безжизненное пространство никогда не свершавшегося…
обессиленно уронить голову на клавиатуру
свесить уши
хлюпнуть носом
закрыть глаза
сжать кулаки
стиснуть зубы
взвыть
потом выдрать себя силком из кресла
бросить лицом в подушку
и забыться
пока невидимый кто-то стоит над душой
слушает монотонное SOS
поглаживает затылок
и кончиками пальцев..
внедряет новую программу
будь счастлива, свободна и бесчувственна как столб, Алена
Господи, как же я этого хочу
как хочу
Когда все старые связи отмирают, а новые еще не наросли - состояние подвешенности.
Даже Хаус не спасает.
Мне требуется лошадиная доза кофеина.
И таки да. Дождалась. Он сказал, что ему без меня плохо. А я сказала - иди к черту.
Наконец-то все встало на свои места впервые за столько лет.
Из симпатичного лохматого смешного Чучундра мой любимец превратился в старенького облезлого, то есть действительно наполовину лысого, не_пойми_кого. Естественно, я понимаю, что он скоро умрет, что старость неизбежна. Я даю ему как можно больше всяких вкусностей, семечек, зернышек, овощей да фруктов. И по привычке называю его Лохматым, потому что сказать Облезлый у меня как-то язык не поворачивается.
Но факт остается фактом. Совсем скоро, может даже не дождавшись Нового года, мой добрый смешной Хомяка покинет этот мир и отправится прямиком в хомячий рай. Я уверена, что для людей такой среды не существует, потому что не заслужили, а вот для животных – самое оно. И будет мой Чучундр грызть сочную травку, выкапывать себе норки, заведет подружку и проживет долгую счастливую вечную хомячью жизнь.
Ну а вот человек.
Вот ведь ему все время кажется, что старость – это совсем не скоро.
Где-то там, черт знает где.
И он все откладывает какие-то важные вещи на потом.
И вот ему 30, а он думает – ничего, только еще.. Вот сейчас тут доделаю и потом непременно займусь реализацией мечты.
Потом внезапно случается сорок.
Человек задумывается и анализирует: успел ли он вырастить дом, создать сына и проконтролировать дерево.
И надо бы конечно все-таки взяться за мечту. Да, конечно.
Завтра.
И вдруг – 45.
Человек себя утешает – ну чего уж там, я то проживу до 80. У нас все долгожители. И я крепкий.
И вообще.. Не будет смерти никогда, я что-нибудь придумаю.
А потом совсем внезапно – уже ближе к пятидесяти, чем к двадцати пяти.
Он собирается куда-то.. ну по делам бизнесовым. Или просто на работу. Или в кино. И вдруг замирает возле зеркала. Потому что там, вместо его отражения – там кто-то другой. И у этого другого куча морщин, большой живот, седые волосы, круги под глазами. Да ладно только круги – там неимоверных размеров мешки. И нездоровый желтоватый оттенок. Куча мелких пигментных пятнышек. И кошмар – улыбка кривая и, черт возьми, пахнет изо рта вовсе не розами.
И человек прямо-таки приседает от удивления и ужаса, машет руками, жмурится – прогоняет демона.
Осторожно приоткрывает левый глаз – ну нет же, показалось.
Прежний Я.
Вчерашний.
Вот те же самые глаза, тот же нос. И такая благородная посеребренность на висках. И щетина такая брутальная. И живот вот втянул – и почти не видно, счас еще ремень потуже.
И черного побольше в одежду.
Не полнит.
В общем, привиделось.
Перекрестился, дальше пошел.
И в спину ему из зеркала посмотрела спина.
Того, другого. Настоящего. Который сутулится, не следит за собой, откладывает мечту на завтра, иногда пьет по-черному, потом валяется под капельницей или просто с остекленевшими глазами под боком у несчастных близких ждет, когда к нему приедет нарколог и приведет в чувство.
И где-то вот в этом промежутке – между 45-ю и 50-ю однажды его сердце говорит – Стоп.
И останавливается.
Ненадолго конечно.
Устало просто.
Но человеку хватает, чтобы упасть, скорчиться, взвыть от испуга и боли, провалиться в бессознательность и прийти в себя в отдельной очень (или не очень и не отдельной) комфортной палате.
И вот тогда.
Тогда он видит, как зеркало ожило. Он чувствует, что стал тем самым отражением.
Грустным, уставшим от жизни и от работы, непонимающим в общем-то, зачем в его жизни столько обязанностей, постаревшим Человеком, У Которого Так И Не Реализовалась Главная Мечта.
Дальше депрессия, реабилитация, куча родственников и друзей мнется у кровати, все тащат бананы, которые уже видеть не можешь, а еще мандаринчики, колбаску и взятку врачам, чтобы следили лучше и ухаживали как-то так, особенно.
А человеку страшно, но уже не так, чтобы очень.
Он уже доходит сам до двери. Сам ест. Своей рукой держит ложку.
А через какое-то время и вовсе пришел в себя.
И уже дом. И уже семья снова. И работа.
И вперед, па-хать.
Он забывает.
Он всегда забывает, как однажды обещал себе добиться заветной. Самой.
Как будучи молодым, вставал, выбегал зимой во двор и обтирался снегом, а весь двор из трех хрущевок, молча наблюдал, на молодого сильного привлекательного сумасшедшего – ну надо же, в минус десять, на морозе, босиком…
Как сцепив зубы бежал 5 км норматива в институте и обещал себе влететь в пятерочное время и за это выдуть бутылку пива с друзьями, чувствуя прилив адреналина, когда в коридоре общаги кричат «Шухер, проверка!»
Как в первый раз влюбился до слез.
А она конечно не замечала.
И как встретил свою жену.
Она конечно была моложе его. И красивее.
И связывала их безумная страсть, которая пока во всей стране не было секса, вопреки всему рвала на части и кидала в голые горячие объятия друг друга. И ЧЕРТ ВОЗЬМИ – у страны может не было, а у них – было. Все было.
В том числе безденежье, страхи, сомнения. Сумасшествие.
Но он выбрался. Вытянул на своих плечах. Встал на ноги. Завел бизнес и пару любовниц. Которых тоже, кстати сказать любил. Иначе. Не как жену.
Может развелся, а может и нет.
Скорее всего привык уживаться.
Она стала ходить по модным салонам, красить волосы за 700 баксов, ездить на пятой бехе, носить бриллианты, есть в ресторане и выносить мусор руками домработницы Настасьи Алексеевны.
Он все забыл.
Даже то, что когда-то, давно и не в этой жизни, у него была Мечта.
И он за ней шел.
Он ее любил.
И точно знал, что счастлив.
И что жизнь будет длиться до тех пор, пока он идет к ней.
Пока она его ждет.
А потом человек умирает.
И больше мне нечего сказать.
Потому что я даже не помню, как его звали
Спонсорами сего действа являются:
Платежная система Z-Payment - любые виды платежей для вас и вашего сайта
Etxt.RU - биржа контента, рерайтинг, копирайтинг, перевод, готовые статьи
Почтовый сервис UniSender – правильный e-mail маркетинг и рассылка
Twidium - программа для монетизации вашего Твиттера
Send2Blog – программа автоматической рассылки новостей
В общем.. Вы можете относиться к этому как вам заблагорассудится, но эта история..
не вымышленная. И имеет очень много общего с реальностью!
Сижу и бессмысленно кидаю камешки в волны.
А что мне еще делать, спрашивается?
Одна часть меня рассказывает удивительную и трагическую историю, как Алена, она же Foksa, села в самолет и полетела куда-то там в теплые страны встречать Новый год. И вся эта чудесная красота почти сразу закончилась громогласным крушением самолета, надежд, планов и будущего.
Другая же составляющая моего странного организма утверждает, что еще вчера я сидела в своем кресле, на улице свирепствовал почти тридцатиградусный мороз, я уничтожала мандарины килограммами, почитывая книжку. И как-то так незаметно отрубилась. Ну а очнулась уже здесь, то есть черт_знает_где.
Какая из версий является достоверной – сказать трудно.
Если рассуждать логически, что иногда удается, то первый вариант можно зарезать насмерть кухонным ножом или чем-то более подходящим, например, реальностью.
Во-первых, я отношусь к тем людям, которые за всю свою жизнь ни разу не выбирались за более менее отдаленную границу. То есть конечно меня поносило по необъятным просторам родины, но самая дальняя «заграничная» поездка совершалась не далее как этой осенью в сторону Украины. Где я умудрилась оставить часть своего безразмерного сердца еще сколько-то лет назад.
Во-вторых, я настолько ненормальна по своему внутреннему устройству, что всегда считала полным идиотизмом встречу Нового года под пальмами. Почему-то мой мозг отказывается верить – до сих пор, несмотря на наличие под моей пятой точкой дикого количества песка и за спиной подозрительного дерева с огромными лопастями, маскирующимися под листья – в адекватность подобных намерений.
Я очень примитивно устроена и берегу некоторые традиции как свои собственные руки-ноги. И в частности, я всегда точно знала, что Новый год – это елка (раз), мандарины (два), «Ирония Судьбы» (три) и огромное количество снега, благоразумно развешенного по всем выступающим частям городского скелета. Это четыре.
Хотя есть аргумент, который разом перечеркнет все разумные доводы – я совершенно непредсказуема, и стоит вожже попасть под хвост, как Алена подскакивает в кресле, несется в тур фирму и уже на следующий день летит черт знает куда с одной целью – оторваться от привычного.
Как теперь видите, все, что остается мне на данный момент времени, это кидать камушки в волны и бездумно сверлить взглядом горизонт, где маячит еще один, надо полагать настолько же «необитаемый», остров.
Вы никогда не задумывались, что само по себе слово «необитаемый» совершенно никак не сопоставимо с подобными ситуациями ввиду того, что как только нога человека ступила на кусок окруженной со всех сторон суши, мир сразу перестал быть без_человечным и стремительно превращается в людное место. Даже если я тут одна, меня все равно много. И это – факт.
И даже если мое много – одно, все равно я запятнала нетронутый атолл своим присутствием.
Тоже факт.
Поэтому мое большое сердце снова бунтует и категорически отказывается верить в то, что «я здесь один».
Скорее оно выбрасывается в окно и орет благим матом «есть еще здесь хоть кто-то кроме меня?»
Подсознание услужливо подталкивает к краю, в висках стучит, руки холодеют и становятся неприятно липкими и несмотря на изнуряющую жару, начинает бить холодный озноб.
Все-таки еще никогда не оказывалась в настолько сложной ситуации. И спина моя уже обрастает десятком глаз, которые в свою очередь наполняются страхом, расширяются и пытаются немедленно смыться все равно куда, пусть даже в океан.
А что, это мысль.
Встаю и, не раздумывая, сигаю в воду.
Единственный способ побороть приступы паники – сделать что-то.
Лучше всего – утопиться.
Первый нырок приводит чувства в состояние боевой готовности на случай столкновения с акулами - мало ли какая фигня водится в здешних водах… Хотя более жуткого существа, чем критики - я еще не встречала. А после прочтения или выслушивания их точек зрения у меня всегда оставалось стойкое ощущение, что люди эти – вовсе не люди. И едят они исключительно человеченку. Да и вообще являются тайными последователями седовласого культа прожорливой личности, никогда ничего не сотворившей.
В общем нет существа на свете страшнее чем ты сам.
Наконец третий и самый долгий заплыв в недра вод восстанавливает нервную систему, так что выныриваю уже вполне трезвой и счастливой. Все-таки когда еще выдастся такая возможность поплавать в одиночестве у каких-то таинственных берегов, где человеками и вовсе не пахнет.
Теперь впору обсохнуть и задуматься о том, каким способом отсюда удрать.
И тут же начинаю ржать, как конь, поражаясь самой себе.
Еще не далее как вчера я мечтала только об одном – отпачковаться от человечества в полное уединение. Продрать на утро глаза, принюхаться к хвойным запахам, заглянуть в холодильник и удовлетворенно извлечь из его недр подветренный салат оливье. Сожрать его в прикуску с чизкейком – ну да, ну да, я не дурен повыпендриваться иногда…- запить соком, вдогонку здоровый ломоть сыра и чайная ложка винегрета, потому что больше ничего уже не лезет.
Потянуться, напялить что потеплее, вывалиться в засыпанный снегом двор, поорать во всю глотку о том, как я люблю жизнь и требую от нее той же сговорчивости – и наконец, после отличной уединенной прогулки скинуть барахло в угол, упасть в мягкое кресло перед камином – а как же иначе – и черт возьми.. Почувствовать себя самой счастливой на свете.
Всего-то.
И вот, пожалуйста.
Я совершенно одна. Не просто как тополь на Плющихе, где их вроде бы три.
А как отрок во Вселенной.
Вокруг только фиговые деревья – иллюстрация к моей жизни, где постоянным атрибутом являются только обломы – пальмы, да песок.
В небе солнце, которое вопреки моим воспоминаниям о самом ужасном отдыхе на море в Геленджике, вовсе не шпарит, как ненормальное, а милостиво греет. И еще где-то там повсюду плещется прозрачный океан.
Чего тебе еще надобно, дЕвица?
Снега. Елки. Домика в сугробах.
А еще – подарок от Деда Мороза.
Настоящего.
И треска поленьев в огне.
Непременно клетчатый плед. Не-пре-мен-но!
И может быть.. Вполне вероятно, что…
- Мужчину?
Я подскакиваю как ударенная током, на всякий случай хватаю первую попавшуюся под руку деревяшку и одним прыжком встаю на ноги, при этом еще и оборачиваясь. Ни дать ни взять – цирк. Я освоила новую профессию.
Впрочем, спустя пару секунд осознаю, какую именно: клоун.
Поджаренная слегка, воинственная, мечтательная взрослая девочка в идиотской позе с трухлявым деревом наперевес – мама, о чем ты думала, когда договаривалась принять эту душу в виде своего дитя?
А обладатель голоса беззвучно смеется в совершенно белые усы и как-то так между прочим успевает покрываться инеем в тех местах, где пар изо рта соприкасается с материальной реальностью.
Е мое.
Я полностью теряю контроль над действительностью.
Я обессиленно плюхаюсь на песок, тупо разглядывая явление Деда Мороза.
Мое сознание нажимает на кнопку «выкл».
Оно капитулирует.
Выбрасывает белый флаг.
Сдается.
Короче говоря – я превращаюсь в кусок не смыслящего мяса и начинаю медленно, но верно впадать в истерическое состояние.
По щекам моим катятся слезы, а я беспомощно открываю рот как рыба и хватаю жаркий воздух.
- О как. Я думал, что все люди в мире только и мечтают, как бы со мной познакомиться. Я был просто уверен, что начни я не только играть в фильмах роль самого себя, но и вправду изредка спускаться в мир людей на красивых санях с бубенцами, как вы тут же начнется кидаться мне на шею и драться за возможность потрогать настоящего живого Деда Мороза.
На деле же получается, что устроены вы все-таки весьма примитивно. Всю жизнь хотите чудес, то сказочных, то более материальных, вроде разбогатеть и жить в собственном дворце. Но стоит им постучаться в ваши сердца, заглянуть в глаза, так вы разворачиваетесь и с диким воплем бежите как можно дальше с криком: «Не верю». Как будто Станиславский всем вам отец родной…
Он корчит недовольную рожу и лезет в карман за печеньем, в то время как я настраиваю свой голосовой аппарат на общение.
- Раз, два, проверка связи, прием…
Дед смотрит на меня с нескрываемым любопытством. Вот вроде как сам по себе – мороз, а глаза так и светятся теплом. Какое дикое несоответствие…
- Печеньку будешь, деточка?
- Буду, - кратко реагирую я, запихивая в рот угощение. Все лучше, чем мычать что-то несуразное в ответ. А тут и передышка есть, с мыслями собраться, организовать штаб сопротивления несуразице и нанести по ней сокрушительный удар ядерными боеголовками.
- Ну так что, мне уйти, или ты уже способна воспринимать действительность как должное. Без излишнего анализа?
- Я готова. Я уже почти бессмысленное существо. И вся аналитика во мне перегорела на фиг. Спасибо, дорогой Санта. Или как Вам больше по душе обращение…
- Да как хочешь. Мне без разницы. Главное, что теперь ты в меня не просто веришь, а знаешь, что я есть. Могу наконец-то чувствовать себя полноценным и не бояться исчезнуть.
- А что, разве мои мыслительные процессы как-то влияют на происходящее с тобой… ну и вообще на что-то?
Санта усмехается, достает из небытия невероятных размеров шар со снегом и протягивает его мне:
- Скажи, а разве в твоей жизни что-то произошло вопреки твоим желаниям? Разве все, что ты себе заказывала каждый Новый год под бой курантов, не пришло к тебе в том или ином виде?
- Ну как тебе сказать, не могу назвать свою жизнь счастливой и сложившейся по моему щучьему велению. Живу черт знает как, никакой стабильности. Личная жизнь постоянно дает трещину. Финансы периодически воют на луну от голода. Друзей осталось как-то совсем мало. Прошлая любовь благополучно сдохла, а новая так и не случилась. Короче, что-то не то у вас с воплощением. И это. Певицей известной я так и не стала. Хотя уже давно пора бы.
Я верчу в руках шар и недоумеваю, что с ним делать. Однако снег внутри идет самый настоящий и очень красивый. И да, вот там, это же… Ну все как мне хотелось – такой вот домик в лесу из красного кирпича. И вывеска такая почти как в сказке с номером дома. Да из трубы дымок. И под окном украшенная елочка, пушистая и пахучая. Черт, ведь даже запах чувствую!
- Эх, Аленка, ну как же ты не поняла. Все у тебя так, как ты хочешь. Потому и оказалась ты на этом острове и не можешь вспомнить, что с тобой было на самом деле. Мечешься от одного желания к другому, меняешь как перчатки. А мир не успевает вовремя реагировать. Вот и получаешь свои подарки в усеченном виде. Вот хочется тебе одиночества, и в то же время загнала на соседний остров прекрасного мужика, сидит там сейчас, тоскует и тоже задается вопросом – как здесь очутился. Желаешь домика в лесу и елки в снегу, а сама холод терпеть не можешь.
Так и вляпалась ты в промежуточный вариант. Пойди вглубь острова – там метель, зайцы бегают и хомячки. Все, как ты любишь. И есть у тебя только один путь отсюда – разобраться, чего ты хочешь на самом деле.
- А ты-то здесь зачем? И кстати, не жарко тебе в этом прикиде на солнцепеке?
- Я предстаю перед тобой в том виде, в котором ты хочешь меня видеть. Мне совершенно фиолетово, в чем разгуливать по реальности: хоть в шортах. Только твой разум не может связать Санту с бермудами, и изучать его волосатые ноги в стоптанных шлепанцах.
Я усмехаюсь, ибо воображение мое очень живо рисует сию картинку. Ну надо же, вот оно как, оказывается.
- Ну хорошо. И как же я пойму, что все правильно? Что вот именно так мне и хочется по-настоящему?
- А это уже тебе виднее. Я только могу указать дверь – войти ты должна сама.
- Ой-ой, Пифия никак. Кто ж ты на самом деле, чудо-старик?
Впрочем, вопрос мой адресован рассеивающемуся на глазах туману. И в душе стремительно поднимается волна тоски. Ведь прав он. И куда теперь сбежать от этого знания… если не вглубь острова. Хомячков и правда оч люблю, вот погляжу на них – и отпустит.
Надо сказать, что прогулка эта доставила массу приятных впечатлений. Грусть отпустила уже на первой стометровке, а дальше и вовсе стало тепло и спокойно, как дома под одеялом. Так что возвращалась я к заветному берегу просветленная, как йог.
Здесь царила лунная ночь. И в свете этой чертовки ясно вырисовывались акульи плавники – мол, критику заказывала, дорогуша? Получи!
Моя душа на этот раз не ударилась о ребра, не спрыгнула с тарзанкой в бесконечность и не заныла от тяжких предчувствий.
Она уверенно подтолкнула меня к кромке воды и шепнула изнутри: Иди.
Ну да, так я и полезла в пасти к чудовищам, разбежалась прямо-таки. А ну-ка, чудесное явление, знаю, что ты где-то здесь. А устрой мне волшебное превращение морских пучин в каток на главной площади столицы. Всю жизнь мечтала ночью промчаться на коньках по ровному прозрачному льду, под которым трепыхаются и удивляются смешные рыбы!
Сказано- сделано.
Правда с коррективами, ну не можем мы без выпендрежа!
Нарисовалась поверх глубин океанических дорожка ледовая, метра три в ширину, ну да и на том спасибо. Никак опять моя переменчивая натура не сошлась во мнениях с самой собой – рыбок пожалела что ли…
Так или иначе, а только дернула я с места вприпрыжку на соседний остров. Любопытство – мой крест. Должна же я увидеть, кого притянуло мое горе-сознание на другую твердь!
Коньков мне конечно не перепало, но удобные кеды, которые удивительно легко скользят по льду – пожалуйста. Так что домчалась я до другого берега минут за пять. И что самое удивительное, наблюдая мерцающие в глубине глаза акул, мое сердце так переживало за их голодную судьбу, что была бы лишняя рука – точно не пожалела бы! Гринпис по мне плачет…
- Здрасти. А я вот тут жду вас. Вы ведь Алена?
На меня смотрит среднего роста мужчина с очень проницательными глазами. Все остальное как-то не просматривается в темноте, несмотря на все мои неимоверные усилия.
- Ага, а фонарика у тебя нету?
- Понимаю, хочешь в рожу мне посветить да свериться со своими предпочтениями? Есть только костер и жареная рыба.
- Ну и это сойдет, пошли что ли… Кстати звать-то тебя как?
- Макс. По крайней мере мне так кажется. Ты знаешь, я ни в чем сегодня не уверен. Вроде бы вчера еще засыпал в своем доме, накрывшись теплым одеялом. А вроде бы из самолета вывалился. Есть еще вариант, что умер, но мне он кажется не очень правдоподобным. По крайней мере товарищ, которого я тут встретил, утверждал, что я как раз можно сказать заново родился.
- А товарищ случайно чудесами не баловался и истину вселенскую тебе не открывал под хруст печенья?
- Да! Именно это он и сделал. И еще сказал, что ты сидишь на другом острове, но волноваться мне не стоит. Твое лисье любопытство рано или поздно заставит тебя изобрести способ сюда добраться. Кстати почему лисье? Ты любишь зверюшек?
- Да псевдоним это сценический. С неправильным написанием на английском. А про все остальное он правду сказал, этот Санта Клаус или кто уж там тебе являлся.
- Ох, если бы добрый дед. Брежнев один в один. Только брови пореже. И то потому, что мне в детстве все хотелось взять пинцет и выщипать их вождю. Негоже с таким лесом на лице по всему миру ездить и в ящике мелькать!
- Понятно. Ну в общем… Макс, я тебя честно предупреждаю. Я не знаю, кто я на самом деле. Я живу несколько жизней одновременно, и меня это устраивает. Если бы ты был моим выдумкой, определенно тебе досталась бы другая внешность и неизменное имя Костя. Поэтому рискну считать тебя человеком самостоятельным и реальным. И еще у меня странное чувство, что я тебя где-то в глубине души очень сильно люблю и не мысли жизни своей без твоих ухмылок. Я тебя сильно напугала, надеюсь?
- Нисколько. Ибо собирался сказать тебе все тоже самое. Видимо, судьба решила столкнуть нас в виду схожести состава крови и всяких других вещей. Но так или иначе, последние минуты я чувствую, что если немедленно тебя не обниму, то мое сердце просто взорвётся. И если ты решишь уйти куда-то, я сразу сдохну и никто не вспомнит как меня зовут.
Я уткнулась в плечо удивительного Макса и зависла.
Система под кодовым названием Foksa перестала существовать в этом мире на неограниченно долгий период крепкого объятия.
- Как ты думаешь, чудовище мое ненаглядное, за нами прилетит самолет или мы просто проснемся утром в одной постели и ничего не вспомним? Или вспомним, но решим, что нам приснился один сон на двоих? Или вообще ты и я окажемся в разных мирах и начнем другую жизнь? Я ведь говорила, что ни в чем до конца не уверена. Даже в том, кто я и откуда…
- Без разницы. Я точно знаю одно – там, где мы окажемся, мы будем вместе.
Остальное фиолетово.
Черт возьми. И вот тут я оказалась на сто процентов согласна с ним.
Ну дела…
Мне нравится заступать каждый раз за его черту.
Мне нравится, что я могу нагло трогать руками
То, что другим – живым и мертвым – невмоготу.
Мне нравится, что я вне категорий и рамок.
Меня невозможно озвучить, поэтому он молчит.
И пока все хорошо и вокруг толпы безликих самок
Он перед ними как монумент. Как монолит.
Но стоит тоске забраться в его кровать и выставить счетчик..
Стоит ему подойти к одному из открытых окон -
И он чувствует, как в груди задыхается раненый летчик
Как сам он похож на бездарный собственный клон.
И вот тогда из глубины подсознания… Четко.
В полный рост. В полный цвет. Без оружия. Слишком честно.
Я выхожу и танцую в его голове такую чечетку,
Что на целой земле ему становится слишком тесно.
И он падает как подкошенный прямо на копья
Выставленных им же защитных барьеров и слов.
И бьется в истерике от крика до крика – кто я??
И где я утратил самую главную из основ.
А я. Что я? Я молчу и взираю просто.
И заранее знаю, каким будет финал его диких па.
Он проснется, выпьет кофе, наденет звезды.
И пойдет дальше разменивать на медяки великий дар.
Он человек. И совершенно неисправим по сути.
Ибо свою суть он оставил, чтобы не быть никем.
Чтобы однажды ему начали поклоняться люди.
И чтобы закончить жизнь в самом крутом пике.
И когда она кончится. На самой грани.
Там где я стояла, умирала, возрождалась и снова в смерть -
Тогда ему захочется нагло трогать руками
И требовать до обморока и тошноты: «Ответь»
Полюса меняются раз в несколько тысяч лет.
А я никогда. Ни слова. Ему в ответ.
С самого утра спрашиваю себя – когда я успела что-то не так подумать, что сегодня такая беспросветная темнота. Наверное, нужно было улыбаться и смеяться, борясь с засором в ванной.
Хотя вот сейчас так и вижу в голове бегущую строку: Алена, на фиг ты пишешь такие вещи, ведь ты же понимаешь, что потенциальный читать складывает свое мнение о тебе из того, что здесь видит /мои тиражированные лица/ и читает /мое графоманство разбавленное тоником/. И вот они все, глядя на твою прекрасную личность, осознают в данный момент, что ты САМА в самом неприглядном виде с вантусом в руках воевала с сантехникой. Ах, что о тебе подумают мужики, ты ж не леди.
Вот что думает обо мне второе – или черт знает какое – Я.
Но это все правда. Я сказала ужасную правду.
Я потратила полутра и середину вечера в надежде пробить пробку. И результат нулевой. Из чего следует, что, блять, мужика в доме нет.
Зато есть в Киеве, например, один знакомый – как-то вызвался довезти меня и арбуз до дома – так вот он пишет мне и обещает немедленно жениться, если я приеду в Киев. И вообще соизволю явить милость хотя бы в виде своего лица в скайпе.
И смешно, и грустно.
Первое – я НИКОГДА не собираюсь выходить замуж. Потому что это глупость.
Второе – было бы замечательно, чтобы он самый, то есть нормальный мужчина, был здесь, рядом, а не в хреновом Киеве или еще где-то.
Третье – зачем-то я вспоминала ночью Шамиля, и мне, представьте себе, было грустно. Потому как мелькнул в памяти именно тот момент, когда я сказала, что мы расстанемся весной, и ведь тогда так и случилось, но я не знала. Я просто сдраматизировала на голом месте, чтобы он сказал, что все будет хорошо. Он сказал, но суть не поменялась – весной он зарылся в своем кризисе и все рухнуло.
Четвертое – мне кажется, я ем слишком много шоколада.
Пятое – я расстроена, и хороший фильм не помог.
И шестое.
Мне нужны деньги. Мне нужно много денег.
Мне нужно много-много денег, чтобы нормально жить, записать песни и послать всех на хрен. То есть сделать всех, кто во мне сомневался, в творчестве моем сомневался, и вообще просто хорошо бы послать всех на хрен и ни о чем больше не думать.
Вот так то.
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.6)
foksamusic- foksamusic
Syndicate
